Храм Девяти Мучеников Кизических
Храм Девяти Мучеников Кизических
Публикации Материалы о.Владимира Соколова Моральный кодекс нашего времени

Моральный кодекс нашего времени

Индекс материала

«Но вот, веселье и радость! Убивают волов, и режут овец;
едят мясо и пьют вино: будем есть и пить, ибо завтра умрем!»
(Ис. 22,13)

Метафизическое содержание морали

Каждая эпоха имеет свой моральный кодекс, выявляющий отношение человека к Богу, к природе, к ближнему и к самому себе. Это отношение всегда было закреплено в каких-то моральных нормах, носивших чаще всего запретительный характер: «так поступать нельзя». Но даже выраженные в отрицательной форме, эти нормы всегда имели в себе положительное содержание, так как, чтобы оценить какой-либо поступок как неправильный, необходимо иметь представление о том, что такое правильное. Моральный кодекс всегда содержит в себе некий нравственный идеал, весть о том, каким должен быть настоящий человек. Сама эта идеальная норма, которой в нынешнем своем состоянии мало соответствует человек, говорит нам о том, что человек испорчен - поэтому моральный кодекс содержит чисто практическую задачу: сделать человека поистине человеком, но имеет в себе скрыто и метафизическое задание: изменить человека и преобразить его в Бога.

Но такое положительное содержание морали принадлежит не самой морали, а тому, что стоит над ней. Моральные нормы есть лишь социальное выражение нравственного идеала личности, устремленной к бесконечному совершенствованию, ибо Христос призывает к такому совершенству всех, следующих за Ним (Мф.5,48). Моральные нормы, в силу ограниченности, не могут вместить и выразить это бесконечное содержание. Это содержание может вместить только личность, потому что она есть носитель абсолютного и бесконечного. Поэтому моральные нормы всегда отражают это осуществление нравственного идеала личности. Иначе говоря, если нет человека, реально воплощающего нравственный идеал, т.е. святого, - то и моральные нормы не имеют в обществе подлинной опоры и превращаются в некие отвлеченные от жизни формулы, которые возможно исполнять уже не из устремления к идеалу, а из страха перед наказанием или общественным  порицанием. Такое исполнение моральных норм  не может нравственно обновлять общество. Если в общественной жизни отсутствует это стремление к осуществлению нравственного идеала (святости), - то она загнивает и быстро разрушается.

Деградация морали в язычестве

Язычество родилось при отпадении от Бога. Оно стало ложным религиозным путем самоопределения человека. Человек захотел сделаться Богом сразу, без труда, без становления, вкусив лишь от запретного плода. Отсюда магическое освоение мира и желание обрести власть над ним - это и есть противозаконная реализация идеи становления Богом не по благодати – терпением, любовью и духовным трудом, а воровством - похищением сокрытых от человека до времени тайн жизни. Это попытка покорить мир, а не полюбить его. Поэтому она осуществляется без признания вины, без расставания с грехом, без покорности воле Божией.

В этом желании вкушать от вожделенного и приятного для глаз плода (Быт.3,6) - выражен весь дух язычества, его, так сказать, жизненное кредо. Суть этого кредо в том, чтобы получить как можно больше удовольствия от жизни, как можно полнее удовлетворить все, так называемые, естественные потребности. Христианское учение о том, что человек должен быть восстановлен в своей целостности, что естество его испорчено, что естеству этому доверять нельзя, что оно требует к себе аскетического отношения - враждебно духу язычества, ибо признание испорченности человека неизбежно влечет и признание неестественности его естественных потребностей. Но любая похоть не имеет границ, - она стремится  принести себе в жертву весь мир.

Поэтому в отношении морали можно наблюдать одну очень важную закономерность: там, где религия вырождается в языческий магизм и натурализм, выражающиеся в потребительском отношении к жизни, - по отношении к человеку делается возможным все, даже убийство. Там человек лишается своего абсолютного достоинства – он перестает быть целью исторического процесса, а становится лишь средством удовлетворения земных вожделений – жертвой, в прямом и переносном смысле этого слова.

Смысл языческих жертвоприношений раскрывается именно через магическое и натуралистическое (потребительское) отношение к человеку. Жертва приносится для того, чтобы получить власть над миром и духами; или для того, чтобы добиться от богов каких-нибудь земных благ. Убийство одного должно принести выгоду оставшимся в живых. С предельной откровенностью этот моральный принцип выражен в латинской поговорке: «Человек человеку волк», т.е. хищник, который его пожирает.

Несмотря на такое моральное вырождение - в обыденной, не ритуальной жизни язычества, сохраняются те изначальные принципы, которые были вложены в человека Богом. Это тот естественный моральный закон, о котором поведал еще апостол Павел: «Когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона написано у них в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую» (Рим.2,14-15). По единодушному мнению святых отцов естественный моральный закон, начертанный в сердце человека, является всеобщим для человечества и выражается у всех народов теми моральными нормами, которые в основном своем содержании соотносятся с десятью заповедями, полученными Моисеем на горе Синай. И там, где в язычестве сохраняются память о едином Боге и желание восстановления утерянной целостности - там всегда сохраняется и этот естественный моральный закон.

Закон и нравственность

Закон, полученный Моисеем, лишь подтвердил его богоустановленность, его Божественное, а не естественное происхождение. Но Божественное происхождение закона требовало и его непреложного исполнения. Когда еврейский народ впадал в идолопоклонство, принося кровавые человеческие жертвы и совершая оргиастические ритуалы, он всякий раз возвращался к тем антиморальным нормам, которые были свойственны вырождающемуся язычеству. Закон же, содержащий в себе заповеди против идолопоклонства и блуда, был залогом моральной чистоты и сохранения веры в Единого Бога. Это и дало возможность закону исполнять то, для чего он был предназначен: быть «детоводителем ко Христу» (Гал.3,24).

Христос показал нравственную высоту закона, не умещающуюся в рамки морали: «любите врагов ваших» (Мф.5,44). Это было непонятным даже исполнителям закона, но именно этим вскрывался основной смысл закона - научить человека любви. Сам Господь изложил суть закона в таких словах: «Возлюби Господа твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего своего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» (Мф.22,37-40). Христианство открыло совершенно иной смысл жизни - оно открыло бытие как таковое, вечное бытие - поведало миру о сущности жизни - и эта сущность открывалась через любовь. Еще в Ветхом Завете Бог открылся как Сущий, а в христианстве эта сущность Бога, его бытийность открылась для нас как Любовь ко всей твари.

Поэтому и мораль в христианстве получила совершенно иной смысл, не запретительный, а созидательный. Запретительным «законом никто не оправдывается пред Богом» (Гал.3,11) - только созидательной любовью открывается перед человеком вход в Царствие Небесное. Моральный закон в христианстве открывался не через его исполнение, а через исполненность созидательной полнотой любви. Об этом созидательном смысле морального закона, раскрывшемся в христианстве, говорит Апостол Павел: «любящий другого исполнил закон. Ибо заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, не пожелай чужого и все другие заключаются в сем слове: люби ближнего твоего, как самого себя. Любовь не желает ближнему зла; итак любовь есть исполнение закона» (Рим. 13,8-10).

В христианстве моральный закон по отношению к человеку становится не чем-то внешним, а внутренне присущим, сокровенным и священным проявлением его причастности к вечной жизни. В этом смысле закон становится для человека его естественным проявлением, но только не проявлением его падшего естества, а явлением новой, обоженной его природы. Это было уже тем явлением, которое не вмещалось в рамки закона, - это было уже не моралью, которая предполагает только ответственность за внешнее исполнением закона, а нравственностью, которая требует не только безграничной личной ответственности за поступок, но и ответственности за мотив поступка, за мысль, – за помысел (Отсюда аскетическая практика борьбы с помыслами. Борьба с помыслами – это процесс нравственного становления личности).

Интересная статья? Поделись ей с другими:

Наверх страницы